ACTA SLAVICA IAPONICA

Volume 15 (1997)

"Общественная ссыпка" и военно-продовольственная система России в годы Первой мировой войны
Кимитака Мацузато

I. Постановка проблемы
II. Кто нес главное бремя заготовок ?
III. Агротехнологический переворот и общественная ссыпка
IV. Постановление Совета министров от 1 августа 1914
V. Изменение характера общественной ссыпки во время войны
VI. Типология местных заготовительных организаций
VII. Заключение
Примечания

I. Постановка проблемы

На определенном этапе развития товарно-денежных отношений в деревне возникает борьба между крестьянами и сельскими торговцами за обладание прибавочной стоимостью. "Нерациональная", с точки зрения Макса Вебера, деятельность сельских торговцев была часто связана с кабальным кредитом. В борьбе с ними крестьяне организовывались в кооперативы, стремясь удержать в своих руках посредничество и выдачу кредита. Важную роль при этом играла просветительская деятельность сельской интеллигенции, направлявшая крестьянскую стихию в кооперативное русло. Поэтому в общественной мысли многих стран, находящихся на определенной стадии развития аграрного капитализма, возникла идея о противоположности земледельческого труда и торговой деятельности.
Решающее значение в этой борьбе за обладание прибылью имела форма ссыпки (реализации) сельскохозяйственной продукции. Если это дело оставалось в руках торговцев, то крестьяне не могли покончить с зависимостью от них даже при нормальном развитии остальных видов кооперации. Поэтому крестьяне и сельская интеллигенция пробовали использовать для реализации своей проду-кции кооперативы или другие общественные учреждения. В России того времени это называлось "общественной ссыпкой". Однако именно в этом деле более всего требовались опыт, гибкость организации, информационная сеть, личные связи и т. д. Как правило, попытки сельской интеллигенции и кооператоров организовать общественную ссыпку не могли выйти из рамок "торга самураев" (т.е. носили дилетантский характер и не отличались любезным отношением к клиенту), а потому были обречены на крах.
Однако бывает, что война ставит "торг самураев" в благоприятные условия. В военной обстановке возникают интендантские поставки, т.е. крупный и стабильный рынок сельскохозяйственной продукции, поддерживаемый казной. Кроме того необходимость максимального использования производительных сил страны и общественное воодушевление ставят скупщиков в неловкое положение. В результате кооперативы находят возможность расширить свою долю в торговле сельскохозяйственной продукции. Типичным примером этого является формирование "продовольственно-контрольной системы (Шоку-кан-сей)" реализации риса в Японии во время войны с Китайской республикой в 30-х годах ХХ века. Вплоть до 1920-х годов японская торговля рисом имела много общего с хлебной торговлей в дореволюционной России. В Японии 1931 г. торговцы реализовали около 75% риса, а кооперативы — около 25%.1 Сельские посредники рисоторговцев обходили крестьянские дворы и скупали рис. Даже в 1939 г., накануне запрещения свободной торговли рисом, в стране насчитывалось более 20 тыс. таких посредников.2 Крупные рисоторговцы производящих префектур обычно занимались и торговлей удобрением, и ростовщичеством.3 Осенью бед-няки спешили продать рис, весной брали его в долг. Крестьяне приобретали удобрения в счет будущего урожая.
Поворотным пунктом аграрной политики японского правительства послужила мировая депрессия 1929-1933 гг., в борьбе с которой оно, взяв за образец опыт соседа-противника (СССР), провело в жизнь "План возрождения деревни" и "Пятилетку распространения производительных кооперативов". Коллективистское направление в решении продовольственного вопроса укрепилось во время упомянутой войны с Китаем. К началу японо-американской войны (1941 г.) сложилась продовольственно-контрольная система, которая покоилась на трех принципах: (1) Государственная монополия на торговлю рисом (в Японии накануне Второй мировой войны около 55% риса производилось на рынок,4 реализация которого была монополизирована государством). (2) Единый канал распределения риса, состоящий исключительно из государственных предприятий и общественных организаций. (3) Ценовая система с "обратными ножницами": правительственные заготовительные цены были выще продажных.5 Итак, то, о чем когда-то мечтало Временное правительство в России, было осуществлено в Японии в 1930-1940-х гг.
Японская продовольственно-контрольная система представляет собой крайнюю форму огосударствления хлебной торговли в рамках капитализма и поэтому может служить эталоном при сравнении продовольственных систем различных стран. Эта система представляет интерес, не только потому что сохранилась до сих пор и не позволяет японскому правительству либерализовать импорт риса, но и потому что она родилась и выросла в условиях складывания монопольной роли Центрального союза сельскохозяйственных коопераций (Но-Кио) в социально-политической жизни японской деревни. Без знания своеобразной роли Но-Кио невозможно понять сорокалетнюю монополию власти японской Либерально-демократической партии. Возможно, анализ японской продовольственно-контрольной системы был бы гораздо интереснее для русских читателей, чем рассмотрение неудачного опыта государственного капитализма на своей родине. К сожалению, это не входит в задачу данной работы. Отметим лишь, что войны часто создают благоприятные условия для общественной реализации хлеба, хотя уровень достижений в этом деле в разных странах весьма различен.
Российская система заготовки хлеба во время Первой мировой войны могла сформироваться быстро и дешево именно благодаря конверсии общественной ссыпки, организованной земствами и кооперативами, в военно-интендантскую систему. Однако до сих пор историки обращали мало внимания на организационный аспект этого дела. Классическая книга Н. Д. Кондратьева по этой проблеме Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции (М., 1922), наверное, по причине того что она написана после победы большевизма, ограничивала свою задачу только анализом мероприятий по заготовке хлеба и регулированию хлебного рынка и не освещала организационного аспекта этой проблемы. Этот пробел в работе Кондратьева может быть заполнен другими исследованиями, например, трудом Всероссийского земского союза Организация заготовки хлебов в Tамбовской губернии (1917), составленным под редакцией А. Чаянова.6
Шестидесят три года спустя после издания работы Кондратьева вышла в свет монография Т.М. Китаниной Война, хлеб и революция (Продовольственный вопрос в России. 1914 - октябрь 1917 г.) (Л., 1985). Автор этой немаловажной работы, исходя из классической дихотомии "государство и рынок", недооценивает значение организационных проблем. Создается впечатление, что якобы оптимальная экономическая политика во время тотальной войны должна быть основана на максимальном расширении государственного регулирования рынка, например, государственной монополии хлеба, карточной системе и т.д. Тут заметна идеализация (вслед за В.И. Лениным) немецкой системы организации тотальной войны. Однако для того, чтобы ввести карточную систему в городах, городская жизнь должна быть высоко организована, например, в форме уличных комитетов или домкомов горожан, что трудно было ожидать в России. Учитывая большое значение субъективных факторов в формировании экономической политики, автор данной статьи предлагает другой подход, который исходит из того, что правительственные и общественные предприятия формируют организационную инфраструктуру и последняя, в свою очередь, порождает соответствующую экономическую политику. В данном случае понятие "инфраструктура" многозначно, из него не исключаются ни накопленный опыт, ни технология, ни даже менталитет участвующих в деле людей.
Правда, любая тотальная война требует, чтобы воюющие правительства адаптировались к объективным условиям, независимо от готовности инфраструктур. В этом плане полезен и подход Китаниной. Но, с другой стороны, почему, например, в России во время Первой мировой войны правительственные твердые цены были введены только на сельскохозяйственную продукцию, но их не было для заготовки промышленных товаров ? Причем, несмотря на то, что современники хорошо сознавали, что недовольство крестьян этой несправедливостью стало одной из причин кризиса в заготовке хлеба. Причина проста — в русской деревне существовала организационная инфраструктура для регулирования цен на производимую продукцию в лице земств и кооперативов, а в промышленном секторе ее не было. Хотя многие понимали, что отсутствие твердых цен на промышленные товары может сыграть для царского режима роковую роль, но все-равно "на нет и суда нет".